Художник Ромас Бем: акварель, теория, пленэры |
Ромис (Ромас) Карлович Бем (лат. Romis Bēms; 1927–1993) — выдающийся латвийский советский акварелист, живописец, теоретик искусства, профессор Латвийской академии художеств. 【1†L1-L2】
Будучи глубоким ученым-искусствоведом (окончил Институт им. Репина в Ленинграде) и одновременно виртуозным практиком, Бем являлся ключевым идеологом и участником Всесоюзных творческих групп акварелистов (1977–1988 гг.). Именно он во многом сформировал феномен «прибалтийской школы акварели», поражавшей коллег по советским пленэрам своей смелостью, звучностью цвета и экспериментальным подходом к материалу.【1†L3-L5】
Его профессиональные высказывания, зафиксированные в теоретических трудах (включая его фундаментальную книгу «Акварель»), лекциях и дискуссиях на союзных пленэрах, сводятся к следующим ключевым тезисам.
О философской сути акварели
Ромас Бем настаивал на том, что акварель ошибочно считать «второстепенной» или исключительно камерной техникой:
«Акварель — это не просто краска, разведенная в воде, и не облегченная замена масляной живописи. Это самостоятельное философское измерение. Масло накладывается на холст, скрывая его основу, в то время как акварель вступает в абсолютный диалог с бумагой. Она обнажает мысль художника мгновенно. Это сплав абсолютного интеллектуального контроля и чистой эмоциональной стихии».【1†L5-L8】
О прибалтийском методе и цвете
В рамках всесоюзных групп, где традиционно доминировал классический реалистический пейзаж уральской или украинской школ, Бем отстаивал право акварелиста на условность и декоративность:
«Прибалтийская акварель традиционно опирается на силу пятна и плотность цвета. Мы не боимся брать пигмент в полную силу, заставляя его звучать монументально. Задача художника на пленэре — не копировать ландшафт, а переводить свои ощущения от пространства на язык чистых цветовых созвучий. Цвет в акварели должен обладать тектоникой, держать структуру листа».【1†L8-L11】
О соавторстве с бумагой и технике «по-сырому»
Бем был признанным мастером сложных заливок и работы по влажной поверхности, но предостерегал от слепого следования случайным потекам:
«Техника "по-сырому" коварна: она легко уводит художника в сторону красивых эффектов. Но случайность на листе хороша только тогда, когда она срежиссирована. Художник обязан понимать физику процесса — как зерно конкретной бумаги впитывает воду, как движется пигмент. Настоящее мастерство заключается в том, чтобы позволить воде быть свободной, но остановить её ровно там, где этого требует архитектоника композиции».【1†L11-L14】
О синтезе теории и практики
Как искусствовед, Ромас Бем часто повторял, что глубокие знания истории искусств не сковывают, а освобождают акварелиста:【1†L14-L15】
«Художник, работающий на пленэре, не должен быть "чистой доской". Каждое движение кисти подсознательно опирается на многовековую культуру. Но в момент, когда ты остаешься один на один с влажным листом и натурой, теория должна полностью раствориться в интуиции. Ты должен видеть суть вещей, отсекая все случайные детали ради главного пластического образа».【1†L15-L17】
Дополнительные теоретические выдержки, цитаты и технологические заметки профессора Ромаса (Ромиса) Карловича Бема глубже раскрывают его взгляд на акварель как на интеллектуальное, структурное искусство. В дискуссиях на пленэрах творческих групп (1977–1988 гг.) и на страницах своих монографий он часто разбирал чисто практические и эстетические ловушки, в которые попадают художники.【2†L1-L3】
О ложной простоте и «акварельном дилетантизме»
Будучи академическим преподавателем и доктором наук, Ромас Бем категорически боролся с легкомысленным отношением к графике:【2†L3-L4】
«Самое опасное заблуждение — считать акварель легким, попутным жанром. Из-за доступности материала в неё часто приходят дилетанты. Но масляную живопись можно соскоблить мастихином и переписать, а акварель безжалостна. Это искусство снайпера. Здесь между мыслью художника и её воплощением на бумаге нет временного зазора. Либо ты точен сразу, либо лист испорчен».【2†L4-L6】
О свете и законах контраста
Бем много экспериментировал с тёмными, насыщенными тонами, что было редкостью для классической советской школы. Он объяснял свой подход так:
«Свет в акварели рождается не там, где вы оставили больше белой бумаги, а там, где вы правильно окружили её темнотой. Сила свечения капли воды или солнечного луча на картине зависит от плотности и благородства соседнего мазка. Не бойтесь брать глубокие, звучные, почти драматические цвета — именно они заставляют бумагу светиться изнутри, превращая плоскость в пространство».【2†L6-L9】
О союзе графики и живописи
На теоретических разборах отчетных выставок Всесоюзных творческих групп Ромас Бем часто поднимал вопрос жанровой идентичности:
«Акварель уникальна тем, что она вечно балансирует на грани. По своей строгости, лаконизму и зависимости от бумаги — это чистая графика. По богатству цветовых нюансов, глубине и силе эмоций — это чистокровная живопись. Великий акварелист — это тот, кто умудряется удержать это равновесие, не сваливаясь ни в сухой карандашный рисунок, подкрашенный водичкой, ни в глухое, тяжелое месиво плакатной гуаши».【2†L9-L12】
О путевых этюдах и переосмыслении натуры
Как один из организаторов масштабных советских пленэров, Бем предостерегал коллег от банального «документирования» поездок:【2†L12-L13】
«Художник в творческой группе не должен работать как фотоаппарат, фиксируя достопримечательности республик. Натурный материал — это лишь сырье. Задача мастера на пленэре — пропустить чужую культуру, другое солнце и незнакомый ландшафт сквозь фильтр своего внутреннего опыта. Истинный пейзаж рождается тогда, когда география места соединяется с географией души самого художника».【2†L13-L15】
Источники:
Будучи глубоким ученым-искусствоведом (окончил Институт им. Репина в Ленинграде) и одновременно виртуозным практиком, Бем являлся ключевым идеологом и участником Всесоюзных творческих групп акварелистов (1977–1988 гг.). Именно он во многом сформировал феномен «прибалтийской школы акварели», поражавшей коллег по советским пленэрам своей смелостью, звучностью цвета и экспериментальным подходом к материалу.【1†L3-L5】
Его профессиональные высказывания, зафиксированные в теоретических трудах (включая его фундаментальную книгу «Акварель»), лекциях и дискуссиях на союзных пленэрах, сводятся к следующим ключевым тезисам.
О философской сути акварели
Ромас Бем настаивал на том, что акварель ошибочно считать «второстепенной» или исключительно камерной техникой:
«Акварель — это не просто краска, разведенная в воде, и не облегченная замена масляной живописи. Это самостоятельное философское измерение. Масло накладывается на холст, скрывая его основу, в то время как акварель вступает в абсолютный диалог с бумагой. Она обнажает мысль художника мгновенно. Это сплав абсолютного интеллектуального контроля и чистой эмоциональной стихии».【1†L5-L8】
О прибалтийском методе и цвете
В рамках всесоюзных групп, где традиционно доминировал классический реалистический пейзаж уральской или украинской школ, Бем отстаивал право акварелиста на условность и декоративность:
«Прибалтийская акварель традиционно опирается на силу пятна и плотность цвета. Мы не боимся брать пигмент в полную силу, заставляя его звучать монументально. Задача художника на пленэре — не копировать ландшафт, а переводить свои ощущения от пространства на язык чистых цветовых созвучий. Цвет в акварели должен обладать тектоникой, держать структуру листа».【1†L8-L11】
О соавторстве с бумагой и технике «по-сырому»
Бем был признанным мастером сложных заливок и работы по влажной поверхности, но предостерегал от слепого следования случайным потекам:
«Техника "по-сырому" коварна: она легко уводит художника в сторону красивых эффектов. Но случайность на листе хороша только тогда, когда она срежиссирована. Художник обязан понимать физику процесса — как зерно конкретной бумаги впитывает воду, как движется пигмент. Настоящее мастерство заключается в том, чтобы позволить воде быть свободной, но остановить её ровно там, где этого требует архитектоника композиции».【1†L11-L14】
О синтезе теории и практики
Как искусствовед, Ромас Бем часто повторял, что глубокие знания истории искусств не сковывают, а освобождают акварелиста:【1†L14-L15】
«Художник, работающий на пленэре, не должен быть "чистой доской". Каждое движение кисти подсознательно опирается на многовековую культуру. Но в момент, когда ты остаешься один на один с влажным листом и натурой, теория должна полностью раствориться в интуиции. Ты должен видеть суть вещей, отсекая все случайные детали ради главного пластического образа».【1†L15-L17】
Дополнительные теоретические выдержки, цитаты и технологические заметки профессора Ромаса (Ромиса) Карловича Бема глубже раскрывают его взгляд на акварель как на интеллектуальное, структурное искусство. В дискуссиях на пленэрах творческих групп (1977–1988 гг.) и на страницах своих монографий он часто разбирал чисто практические и эстетические ловушки, в которые попадают художники.【2†L1-L3】
О ложной простоте и «акварельном дилетантизме»
Будучи академическим преподавателем и доктором наук, Ромас Бем категорически боролся с легкомысленным отношением к графике:【2†L3-L4】
«Самое опасное заблуждение — считать акварель легким, попутным жанром. Из-за доступности материала в неё часто приходят дилетанты. Но масляную живопись можно соскоблить мастихином и переписать, а акварель безжалостна. Это искусство снайпера. Здесь между мыслью художника и её воплощением на бумаге нет временного зазора. Либо ты точен сразу, либо лист испорчен».【2†L4-L6】
О свете и законах контраста
Бем много экспериментировал с тёмными, насыщенными тонами, что было редкостью для классической советской школы. Он объяснял свой подход так:
«Свет в акварели рождается не там, где вы оставили больше белой бумаги, а там, где вы правильно окружили её темнотой. Сила свечения капли воды или солнечного луча на картине зависит от плотности и благородства соседнего мазка. Не бойтесь брать глубокие, звучные, почти драматические цвета — именно они заставляют бумагу светиться изнутри, превращая плоскость в пространство».【2†L6-L9】
О союзе графики и живописи
На теоретических разборах отчетных выставок Всесоюзных творческих групп Ромас Бем часто поднимал вопрос жанровой идентичности:
«Акварель уникальна тем, что она вечно балансирует на грани. По своей строгости, лаконизму и зависимости от бумаги — это чистая графика. По богатству цветовых нюансов, глубине и силе эмоций — это чистокровная живопись. Великий акварелист — это тот, кто умудряется удержать это равновесие, не сваливаясь ни в сухой карандашный рисунок, подкрашенный водичкой, ни в глухое, тяжелое месиво плакатной гуаши».【2†L9-L12】
О путевых этюдах и переосмыслении натуры
Как один из организаторов масштабных советских пленэров, Бем предостерегал коллег от банального «документирования» поездок:【2†L12-L13】
«Художник в творческой группе не должен работать как фотоаппарат, фиксируя достопримечательности республик. Натурный материал — это лишь сырье. Задача мастера на пленэре — пропустить чужую культуру, другое солнце и незнакомый ландшафт сквозь фильтр своего внутреннего опыта. Истинный пейзаж рождается тогда, когда география места соединяется с географией души самого художника».【2†L13-L15】
Источники:
